Главная » Биографии, Экономика » Ходорковский Михаил (биография, часть 2)

Ходорковский vs Путин

Детство

Михаил Борисович Ходорковский родился 26 июня 1963 года в Москве в семье Бориса Моисеевича и Марины Филипповны Ходорковских. И мать, и отец были инженерами-химиками, всю жизнь проработавшими на московском заводе «Калибр».[8], выпускавшем точную измерительную аппаратуру[9]. Семья жила скромно, отец трудился по совместительству. Михаил Ходорковский жил с родителями в московской двухкомнатной квартире.

По примеру родителей, Михаил с детства увлекался химией, закончил школу с углублённым преподаванием этого предмета. Увлекался также математикой.

Ходорковский vs Путин

[править] 1980-е годы

В 1981 поступил в Московский химико-технологический институт им. Д. Менделеева
. Здесь он стал комсомольским активистом, затем членом КПСС. Многие из тех, с кем он работал в комсомоле, а позднее делал первые шаги в предпринимательстве, остались его друзьями и коллегами на долгие годы.

В 1987 году, когда с началом перестройки в СССР были разрешены некоторые формы частного предпринимательства, Михаил с товарищами использовали свои комсомольские связи для создания Центра научно-технического творчества молодежи,[8] который был призван заниматься внедрением новых научно-технических разработок в производство. На раннем этапе существования Центра поддержку Ходорковскому оказывали Сергей Монахов, первый секретарь Фрунзенского райкома комсомола, Игорь Смыков, член СМУиС МГК ВЛКСМ. Сам Ходорковский был секретарём Фрунзенского РК ВЛКСМ г. Москвы.[12] Параллельно с этой деятельностью Ходорковский продолжал учёбу — на этот раз в Плехановском институте народного хозяйства.

Созданный Ходорковским центр быстро стал коммерчески успешной организацией. Как и многие другие кооператоры конца 1980-х, Ходорковский с партнёрами вскоре занялся импортом и сбытом компьютеров, алкогольных напитков и пр. — бизнесом, который в ту пору приносил высокие прибыли. Одновременно Центр зарабатывал на так называемом обналичивании средств. В то время НИИ, в отличие от НТТМ, не имели права выплачивать своим сотрудникам за выполняемые сторонние заказы реально заработанные деньги. Чтобы обойти это ограничение, НИИ пропускали свои заказы через центры НТТМ, выплачивая им комиссионные — вначале 25 %, но постепенно, с ростом предложения этих услуг, суммы комиссионных снизились. Обналичивание средств было распространённой и, по-видимому, законной деятельностью. Ходорковский и коллеги просто занялись этим видом деятельности одними из первых[12] и уже в 1988 суммарный оборот торгово-посреднических операций ЦНТТМ составил 80 миллионов рублей. В то же время, «Frankfurter Rundschau» называет эти операции «сделками сомнительного характера с деньгами, предназначенными для расчетов между государственными предприятиями», которые наряду с импортом компьютеров и фальсифицированного коньяка, а также уловками с валютой стали основой богатства Ходорковского[13]. Кроме того есть и другие свидетельства о честном и законном приобретении богатства: «Небезынтересно, что Л.Абалкин в годы так называемой „перестройки“ ходатайствовал перед Госбанком и Минфином о предоставлении льготных кредитов будущим российским банкирам — В.Виноградову, М.Ходорковскому и другим, под мифические 3 процента годовых, тем самым дав им необходимый стартовый капитал…»

Используя деньги, полученные от своего бизнеса, в 1988 Ходорковский с партнёрами создали КИБ НТП (Коммерческий Инвестиционный Банк Научно-Технического Прогресса), переименованный в 1990 в «Менатеп» (сокращение от «Межбанковское объединение научно-технического прогресса» или «Межотраслевые научно-технические программы»). Будучи одним из первых негосударственных акционерных банков в СССР, «Менатеп» быстро расширялся, используя большую часть средств, полученных от продажи акций, для финансирования экспортно-импортных операций.

К тому времени как самим предпринимателям, так и многим высокопоставленным чиновникам была понятна обоюдная выгода от сотрудничества между негосударственными банками и государственными учреждениями, отвечающими за финансирование целевых правительственных программ. «Менатеп» быстро занял своё место среди так называемых «уполномоченных» банков, куда также входили Инкомбанк, Российский кредит, Альфа-банк, ОНЭКСИМБанк, Автобанк, Промстройбанк и другие. Смысл этого заключался в том, что государственные учреждения открывали счета в определённых («надёжных») коммерческих банках, которые таким образом получали в своё распоряжение дешёвые государственные средства и могли зарабатывать себе на них прибыль (которая, в свою очередь, предоставлялась в виде кредитов госучреждениям — уже под гораздо более высокие проценты).

Ходорковский и Приватизация

Распад СССР и приход к власти Бориса Ельцина резко ускорил переход российской экономики на рыночные рельсы. Была осуществлена масштабная программа приватизации, в ходе которой значительная доля российской промышленности оказалась сконцентрирована в руках нескольких финансово-промышленных групп (ФПГ), ядром которых являлись коммерческие банки, а реальными владельцами — те, кого впоследствии назовут «олигархами».

«Менатеп», как и другие коммерческие банки, принял активнейшее участие в приватизации — в качестве наиболее прибыльных руководством банка были определены такие сферы, как текстильная промышленность, пищевая промышленность, строительство, промышленность строительных материалов, цветная металлургия (титан и магний), производство минеральных удобрений. Для руководства деятельностью зарождавшейся промышленной империи была создана специальная организация — «Роспром», для работы в которой привлекались лучшие специалисты бывших промышленных министерств и финансовых учреждений.

* АОЗТ РОСПРОМ (г. Мосальск, ул. Ленина, д. 42)
* Менатеп Финансис СА, (Швейцария, Женева, ул. рю де Мулен 1)
* Банк Менатеп, (Дубининская 17 а)

Согласно открытому регистру ЕГРЮЛ России в 1997 году на базе упомянутых обществ было создано Некоммерческое партнерство «Объединение промышленных предприятий РОСПРОМ» — иначе, «русское общество содействия развитию промышленности в целях координации, которое оказывает всемерную поддержку деятельности членов партнерства», зарег. по адресу Москва, Колпачный пер. 3-2.

Часть предприятий позднее была перепродана, и к концу 1990-х годов от объектов первоначальной приватизации в собственности Ходорковского и партнёров остались в основном лишь предприятия, добывающие сырьё для производства минеральных удобрений («Апатит» в Мурманской области) и занимающиеся его переработкой и транспортировкой. Впоследствии, через 10 лет, именно за нарушения, допущенные в ходе приватизации «Апатита», Михаил Ходорковский и его партнёр Платон Лебедев будут осуждены, хотя их деятельность в те годы ничем особенным не отличалась от деятельности остальных предпринимателей, была известна правительственным чиновникам и проводилась с их одобрения.

В 1995, по завершении «ваучерной» приватизации, российская экономика, однако, оставалась в удручающем состоянии. В то время как дельцы, близкие к правительственным кругам, зарабатывали огромные состояния, задержки по заработной плате работникам бюджетных и акционированных предприятий достигали чудовищных размеров. Продолжавшаяся война в Чечне требовала постоянного финансирования. В этих условиях руководство страны не нашло лучшего выхода, кроме как обратиться за кредитами к наиболее крупным коммерческим банкам. В качестве обеспечения по кредитам банки потребовали предоставить им во внешнее управление контрольные пакеты предприятий, которые государство предполагало оставить в своей собственности и не планировало выставлять на продажу за ваучеры — предприятия нефтяной отрасли, морские пароходства, гиганты чёрной и цветной металлургии. Было выставлено условие — если в течение года государство не сможет расплатиться по кредитам, то эти предприятия будут проданы через так называемые «залоговые аукционы». Банкиры изначально определились со своими приоритетами, разделив между собой объекты собственности, выставлявшиеся на продажу, и скандалы, которые попытались поднять те, кто не смог пробиться в «круг избранных», быстро сошли на нет. Что же касается новых номинальных собственников, то они получили доступ к новым финансовым потокам и, что было ещё более ценным, — к информации о деятельности предприятий, которые они приобрели.

Государство не расплатилось, и пакеты акций компаний «ЮКОС», «Норильский никель», «Сибнефть», «Сургутнефтегаз», «ЛУКОЙЛ», «СИДАНКО», «Мечел», «Нафта-Москва», Новолипецкого металлургического комбината, Мурманского и Новороссийского морских пароходств, Туапсинского морского торгового порта и Северо-Западного пароходства перешли в частные руки.

Залоговые аукционы было поручено проводить самим залогодержателям. С помощью различных бюрократических ухищрений[источник не указан 322 дня] на аукционах победили фирмы, близкие к залогодержателям. Банк «Менатеп» в результате одного из аукционов получил ЮКОС, объявив победителем аукциона самого себя[источник не указан 322 дня]. 78%-й пакет акций ЮКОСа был приобретён за 350 миллионов долларов. Кроме того, новому владельцу пришлось выплатить миллиардные (в рублёвом исчислении) долги предприятия по зарплате и налоговым платежам.[источник не указан 324 дня] Через 2 года, когда компания стала участвовать в биржевых торгах, её стоимость составила 9 миллиардов долларов. «Менатеп» был лишь одним из нескольких банков, участвовавших в сделке с залоговыми аукционами. По сути дела, сделка эта имела политический характер — в обмен на привилегированный доступ к разделу государственной собственности наиболее видные представители частного бизнеса (их иногда называли «семибанкирщиной») обязались на президентских выборах 1996 года поддержать кандидатуру Бориса Ельцина и профинансировать его избирательную кампанию.[источник не указан 324 дня] Как писал старший редактор журнала Forbes Пол Хлебников: «Осенью 1995 г. его банк МЕНАТЕП получил право на участие в аукционе на 45 % -ный пакет акций госкомпании „ЮКОС“. После того как иностранные инвесторы (они не имели права участвовать. — „Ведомости“) и российские претенденты были дисквалифицированы, Ходорковский и пять его партнеров стали владельцами 78 % акций компании, заплатив $309 млн.»[4].

Газета «Известия» описывала процесс следующим образом: «Самым лакомым куском на аукционе был „ЮКОС“ — вторая по величине нефтяная компания в России, а по запасам нефти — первая. Первый зампред председателя правления „МЕНАТЕПа“ Константин Кагаловский заявил: „ЮКОС“ будет нашим». Свои претензии на «ЮКОС» выдвинул и консорциум из Инкомбанка, Альфа-Банка и банка «Российский кредит». Последние предложили за акции «ЮКОСа» 350 млн долларов. Но регистрацией участников аукциона заведовал «МЕНАТЕП» — заявка конкурентов принята не была по формальным причинам. В итоге 45 процентов акций «ЮКОСа» достались представляющей «МЕНАТЕП» подставной фирме за $159 млн — всего на $9 млн больше стартовой цены. Дальше «МЕНАТЕП» поступил с «ЮКОСом», как питон, неторопливо натягивающий свое тело на жертву. К 45 процентам акций добавились ещё 33, полученных по инвестиционным торгам. Потом последовала дополнительная эмиссия акций, которая ещё больше уменьшила долю государства в компании. К осени 1996 года «МЕНАТЕП» владел 90 процентами акций «ЮКОСа».

Обычно в состав «семибанкирщины» включают Петра Авена («Альфа-банк»), Бориса Березовского («ЛогоВАЗ»), Владимира Гусинского («Мост-банк»), Владимира Потанина («ОНЭКСИМбанк»), Александра Смоленского («Столичный банк»), Михаила Фридмана («Альфа-банк»), Михаила Ходорковского, иногда также Владимира Виноградова («Инкомбанк») и Виталия Малкина («Российский кредит»), которые тоже присутствовали на встрече представителей крупного бизнеса с Борисом Ельциным в марте 1996, в преддверии президентских выборов, — которые, если бы не помощь этих предпринимателей, Ельцин мог проиграть коммунистам (Геннадию Зюганову).

Через несколько лет в своём отчёте о проверке результатов приватизации Счётная палата РФ напишет: «Таким образом, сделки кредитования Российской Федерации под залог акций государственных предприятий могут считаться притворными, поскольку банки фактически „кредитовали“ государство государственными же деньгами. Минфин России предварительно размещал на счетах банков — участников консорциума средства в сумме, практически равной кредиту, а затем эти деньги передавались Правительству Российской Федерации в качестве кредита под залог акций наиболее привлекательных предприятий. В результате банки, „кредитовавшие“ государство, смогли непосредственно либо через аффилированных лиц стать собственниками находившихся у них в залоге пакетов акций государственных предприятий»[16].

Экономист, лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц в 2003 году называл российскую приватизацию 90-х «нелегитимной» и высказывал опасения о возможной утечке из России денег, которые Ходорковский мог бы получить от продажи собственности.[17] Для исправления такой ситуации он предложил взымать 90%-ный налог со «сверхдоходов», а также налог на вывоз капитала из страны.
[править] Ходорковский — нефтяник

Купив ЮКОС, Михаил Ходорковский сразу остыл к банковскому делу и увлёкся развитием нового, промышленного бизнеса. Банком «Менатеп» занялась команда наёмных менеджеров, которая впоследствии (после дефолта 1998 года) создала на базе его петербургского филиала новый банк — «Менатеп СПб», а ещё позднее выделила из него инвестиционный банк «Траст» и полностью выкупила банковский бизнес у команды Ходорковского. Банк, разумеется, сохранял тесные связи с компанией ЮКОС и во многом существовал за счёт её финансовых потоков.

Что касается друзей и коллег МБХ (как его за глаза называли в ЮКОСе) по комсомольской работе и по «Менатепу» (Платон Лебедев, Михаил Брудно, Леонид Невзлин, Владимир Дубов и др.), то каждому из них достался важный участок деятельности — и доля собственности в капитале ЮКОСа. В управленческий аппарат ЮКОСа были переведены многие из работников «Менатепа», не являвшиеся узкими банковскими специалистами. Это было необходимо для того, чтобы иметь надёжную базу, поскольку старый коллектив ЮКОСа принял нового хозяина без особой радости. Большинству старых управленцев пришлось оставить работу, кое-кого с почётом проводили на пенсию, а бывшим руководителям предоставили возможность заниматься собственным делом, удалив их, однако, от какого-либо руководства компанией.

Вспомнив своё первое образование, Ходорковский вплотную изучил процессы нефтедобычи и нефтепереработки, лично объездил все нефтедобывающие управления и НПЗ, вникая во все проблемы.[источник не указан 324 дня] Следует сказать, что ситуация в компании в 1996−1998 была совсем иной, нежели в 2004 году, когда государство приняло решение вернуть её обратно в свою собственность. На компании висели огромные долги по заработной плате и налоговым платежам, прежнее руководство, чувствуя скорый уход, заключало заведомо невыгодные для компании (и выгодные для них самих) договоры на поставку нефти, создавало подставные посреднические фирмы для экспорта нефти. На всех технологических участках от скважины до розничной торговли нефтепродуктами процветало воровство, а автозаправочный бизнес и вовсе находился под контролем бандитов. Всё это происходило именно в то время, когда компания находилась в государственной собственности. Да и цены на нефть на мировом рынке находились на уровне, ненамного превышающем себестоимость добычи.[источник не указан 324 дня]

В этой ситуации Михаилу Ходорковскому пришлось пойти на жёсткие меры — смену руководства на многих важных участках, ужесточение финансового контроля, расторжение невыгодных договоров с покупателями нефти и нефтепродуктов, выделение сервисных подразделений в самостоятельные компании и сокращение персонала, усиление службы безопасности (в том числе финансовую поддержку местных правоохранительных органов, что может рассматриваться и как коррупция), снижение отчислений на социальные программы и поддержку муниципальных органов власти. Естественно, это не могло не вызвать негативного отношения к новым хозяевам со стороны местных властей, криминальных лидеров, а также рабочих, лишившихся работы. Не побоялся Ходорковский испортить отношения и с западными партнёрами прежнего руководства ЮКОСа — в частности, был расторгнут договор о совместной разработке перспективного нефтяного месторождения Приобское с американской компанией Amoco (в настоящее время она входит в British Petroleum).

В то же время, по данным журнала «Эксперт», износ основных фондов предприятий ЮКОСа оставался крайне высоким (60-70 %), что, впрочем, соответствовало средним показателям по отрасли,[источник не указан 324 дня] а отношение темпов выбытия основных фондов к темпам ввода новых — одним из самых высоких в отрасли. Крайне мало средств вкладывалось в геологоразведку. Время от времени в СМИ ЮКОС (как и некоторые другие нефтяные компании России) обвинялся в «колониальных» методах добычи нефти. Критики утверждали, что ЮКОС преследует лишь краткосрочную выгоду, снимая «сливки» с уже разведанных месторождений и не особенно заботясь о долгосрочных перпективах.

В результате дефолта 1998 года банк «Менатеп» потерпел крах, будучи неспособным выплатить крупные кредиты в иностранной валюте, и потерял лицензию. Основными кредиторами «Менатепа» на то время были три иностранных банка — южноафриканский Standard Bank, японский Daiwa Bank и немецкий West LB Bank, которые кредитовали его под залог акций компании «ЮКОС». Ходорковский, чтобы не утратить контроль над ЮКОСом, заявил о намерении осуществить дополнительную эмиссию акций, в результате которой пакет акций, находившийся в залоге у кредиторов, мог обесцениться. В этой ситуации банки предпочли пойти на убытки, уступив акции Ходорковскому. Это на долгие годы подорвало репутацию Ходорковского, «Менатепа» и ЮКОСа в международных финансовых кругах. Лишь в 2003 году Ходорковский решился вновь обратиться в западные банки с просьбой о новом займе.

Как писал политолог Александр Ципко, «сказочные состояния, в том числе состояние Ходорковского, возникли не только в нищей стране, но и как результат обнищания подавляющей части населения. Миллиардное состояние Ходорковского соседствует с нищетой пенсионеров, с нищетой двадцати миллионов русских, оказавшихся в XV веке и живущих за счёт натурального хозяйства»[18].

Сам Ходорковский несколько иначе оценивает свою ответственность за социальное положение работников компании и граждан страны в целом. В своей переписке с писательницей Людмилой Улицкой он рассказывал:

Не могу не отметить, что главной причиной смены моих личных жизненных установок в социально-предпринимательской сфере стал кризис 1998 года. До этого момента я рассматривал бизнес как игру. Только игру. Где надо (хочется) победить, но и проигрыш — не проблема. Игру, где сотни тысяч людей приходили утром на работу, чтобы поиграть вместе со мной. А вечером уходили к своим делам и заботам, со мной не связанным.

Это, конечно, очень схематично. Я сталкивался с проблемами и до 1998 года, но это были проблемы, за которые я лично ответственности не нес: я пришёл, а так «уже было».

И вот 1998 год. Сначала весело — переживём! А потом — август. Катастрофа. Цена на нефть 8 долларов за баррель, себестоимость — 12 долларов за баррель. И нет денег, чтобы отдать долги, и нет денег на зарплату. А людям реально нечего жрать, и это — моя личная ответственность. А нефть внутри страны никто не покупает, на экспорт труба забита. Никто не платит. Банки-кредиторы грозят заблокировать счета за рубежом. В России банки просто не проводят платежи. Березовский дал мне кредит под 80 % годовых в валюте!

Приезжаешь на «вахту» — люди не орут, не бастуют — понимают. Просто в обморок падают от голода. Особенно молодежь, у кого своего хозяйства нет или дети маленькие. А больницы… Мы ведь и лекарства покупали, и на лечение отправляли, а здесь — денег нет. И главное — эти понимающие лица. Люди, которые просто говорят: «А мы, мол, ничего хорошего и не ждали. Благодарны уже за то, что приехали, разговариваете. Мы потерпим…». Забастовок с августа 1998 г. не было вообще.
В результате после преодоления кризиса мои жизненные установки начали меняться. Я не мог больше быть просто «директором». В 2000 году мы создали «Открытую Россию».

— Михаил Ходорковский

Ходорковский vs Путин

[править] Прозрачность

После дефолта 1998 года западные бизнесмены первое время опасались вести дела с Россией. Ходорковский стал одним из первых российских олигархов, осознавших, что для ведения глобального бизнеса необходимы иностранные инвестиции. Как писала «The Financial Times», «к началу нового столетия многие из российских олигархов осознали, что им необходимо избавиться от негативной репутации на Западе и 'позиционировать' себя по новому — в качестве законопослушных бизнесменов. Чтобы улучшить имидж своих клиентов и всячески рекламировать их новообретённую 'легитимность', были привлечены лондонские и вашингтонские пиаровские фирмы. Защитники олигархов признавали, что те овладели российскими государственными предприятиями с помощью весьма сомнительных методов и сколотили в ходе этого гигантские состояния. Но, утверждали они, подобно 'баронам-разбойникам' в Америке XIX века, впоследствии они станут столпами нового российского делового истэблишмента.»

В годы, последовавшие за дефолтом, Ходорковский сделал финансовое положение ЮКОСа и систему оплаты работников более прозрачными, компания начала исправнее платить налоги, выплачивать значительные дивиденды, разоряя таким образом дочерние и зависимые предприятия. Например, выручка от реализации ОАО «Восточная нефтяная компания», чьи нефтедобывающие мощности поставляли ЮКОСу «скважинную жидкость» и где ЮКОСу принадлежало 54 % акций, сократилась за 4 года в 130 раз! В 1998 году выручка ОАО ВНК составляла 3404 млн рублей, а в 2001 году — 26 млн рублей. ЮКОС привлек западных менеджеров из ведущих нефтяных компаний, которые заняли руководящие посты в ЮКОСе. Ходорковский и остальные совладельцы ЮКОСа раскрыли схему распределения собственности на пакеты акций «Менатепа», ЮКОСа и других компаний. При этом он открыто признавал, что, для того чтобы это сделать, ему пришлось преодолеть яростное сопротивление и со стороны близких друзей, и со стороны других «олигархов», которые отнюдь не желали обнародовать свои доходы. Как бы то ни было, действия руководства ЮКОСа по увеличению прозрачности компании сделали своё дело, и к 2004 году акции ЮКОСа стремительно выросли в цене.

В то же время руководство компании прибегало к так называемой налоговой оптимизации, пользуясь многочисленными юридическими лазейками, позволяющими снизить объём налоговых отчислений — занижение налогооблагаемой базы, продажа нефти через трейдерские фирмы-«однодневки», зарегистрированные в регионах с льготным налогообложением, применение трансфертного ценообразования, продажа нефти под видом «скважинной жидкости», применение схемы «обратного зачёта» и т. д. По утверждению Юлии Латыниной, идея продажи так называемой «жидкости на устье скважины», являвшейся основным способом минимизации местных налогов, была «лучшим изобретением ЮКОСа».

Журнал «Эксперт» писал: «Вертикальная интеграция в сочетании с трансфертными ценами и региональными льготами использовалась большинством сырьевых компаний. То, что другие не попались (или получили существенно меньшие налоговые претензии), не говорит о больших талантах их юристов и бухгалтеров. Просто ЮКОС стал чемпионом не только в корпоративном управлении, но и в масштабах применения методов налоговой оптимизации, и в деятельности по законодательной и пропагандистской защите своей деятельности. Применение таких схем, даже прикрытое работой с законодательными собраниями регионов и рекламой ЮКОСа во всех СМИ, не могло не вызывать растущего раздражения налоговиков и губернаторов. Однако служба по связям с общественностью (то есть с властью) компании долгое время успешно блокировала любую борьбу региональных властей с налоговой оптимизацией, в том числе в арбитражных судах».[23]

Налоговые органы до поры до времени закрывали глаза[источник не указан 322 дня] на эти сомнительные[источник не указан 324 дня] налоговые схемы, и потребовалась смена власти на самом высоком государственном уровне, чтобы органы прокуратуры получили указание заняться расследованием всех допущенных[источник не указан 322 дня] нарушений. Это расследование и последовавшее судебное преследование руководителей ЮКОСа имело целью не только вернуть ЮКОС в государственную собственность, но и продемонстрировать коллегам Ходорковского по крупному бизнесу, что ситуация в стране изменилась.

Отнюдь не все олигархи испытали на себе всю тяжесть российского правосудия. Так, например, в 2003 году Альфа-банку, конкуренту «Менатепа», было позволено продать часть своих нефтяных активов компании Бритиш Петролеум. В церемонии подписания принял участие президент Путин, демонстрируя, что российская власть по-разному относится к своим крупным бизнесменам: если ЮКОС Михаила Ходорковского оказался фактически разгромлен и разобран по кускам, то Альфа-банку Михаила Фридмана разрешили продать часть нефтяного бизнеса за рубеж, а Роману Абрамовичу государство в 2005 году заплатило 13 миллиардов долларов за его нефтяную компанию «Сибнефть».

В 1999 году на тонну добытой нефти ЮКОС заплатил налогов в 10 раз меньше «Сургутнефтегаза» и в 5 раз меньше «ЛУКОЙЛа».[24] По утверждению Института финансовых исследований, в 2000 году ЮКОС занимал второе место по размерам налоговых выплат среди крупнейших российских нефтяных компаний, а в 2001 году ЮКОС стал лидером среди крупнейших российских нефтяных компаний по объёмам налоговых отчислений в бюджет в абсолютном исчислении и в пересчёте на добытую тонну нефти.[25]
Оценка налоговой нагрузки нефтедобывающих компаний в 2000—2001 г.г. (по данным ИФИ)[25] ЮКОС Лукойл Сургут-

нефтегаз
ТНК Татнефть Сибнефть Роснефть В

среднем
Налоги всего (млн долл.) 2000 г. 1 968 2 354 1 896 778 967 487 528
2001 г. 2 655 2 461 1 599 1 321 922 800 574
Налоги с добытой тонны (долл./т) 2000 г. 39.7 33.7 46.7 27.2 39.7 28.3 39.2 36.8
2001 г. 45.7 34.1 36.3 32.5 37.5 38.9 38.4 37.6
Доля налогов в выручке 2000 г. 20,5 % 16,7 % 28,5 % 15,6 % 19,0 % 17,3 % 18,5 % 17,5 %
2001 г. 26,5 % 17,3 % 28,7 % 20,3 % 20,0 % 19,1 % 20,3 % 21,1 %

По утверждению газеты «Коммерсантъ», в 2001 году ЮКОС платил налогов на тонну добываемой нефти меньше, чем компания Татнефть (на 0,6 %) и государственная компания Роснефть (на 3 %).

Ходорковский vs Путин

Государственная и политическая деятельность

В 1992 году Ходорковский стал председателем Инвестиционного фонда содействия топливно-энергетической промышленности с правами заместителя министра топлива и энергетики России, в марте 1993 года — заместителем министра топлива и энергетики России. В 1993 году был советником премьер-министра РФ Виктора Черномырдина.
Являлся членом Совета по промышленной политике при Правительстве РФ, с 1994 года — заместителем координатора Совета по промышленной политике и предпринимательству при правительстве России.

Член Совета представителей уполномоченных банков при мэре Москвы с 1994, член консультативного Совета по банковской деятельности при правительстве России с 1996. В 1994—1995 входил в состав рабочей группы Оперативной комиссии правительства России по улучшению платёжной дисциплины, с 1996 — в состав Комиссии по проведению инвестиционных конкурсов министерства экономики России. В ноябре 1998 — октябре 1999 входил в состав Коллегии министерства топлива и энергетики России. В феврале 2001 стал членом Совета по предпринимательству при правительстве России.

Ходорковский vs Путин

Путин и Ходорковский

Начиная с 1999 года Ходорковский и его «команда» активно используют часть своих капиталов для лоббирования интересов компании, нефтяной отрасли и крупного российского бизнеса в органах власти (Государственная дума, Совет Федерации, правительство) и улучшения имиджа компании в российском обществе.

В ходе выборов в Госдуму в 1999 году оказывается финансовая поддержка партиям «Яблоко» и КПРФ; депутатом становится, в частности, один из совладельцев ЮКОСа — Владимир Дубов. Высокопоставленный сотрудник «Менатепа» и ЮКОСа Борис Золотарёв в 2001—2006 годах возглавлял Эвенкийский автономный округ, где освоение нефтяных месторождений вела дочерняя компания ЮКОСа — «Восточно-Сибирская нефтяная компания».

7 апреля 2003 Ходорковский заявил о намерении оказывать финансовую поддержку СПС и «Яблоку». Ходорковский также отметил, что один из бывших менеджеров ЮКОСа планирует за счёт собственных средств поддерживать предвыборную кампанию партии КПРФ.

Согласно докладу Станислава Белковского, Михаил Ходорковский и акционеры компании ЮКОС, придя к формальной политической власти, должны были получить финансирование из США в размере около 160 млрд долларов на «полное ядерное разоружение России», поскольку «доктрина ядерного сдерживания себя исчерпала» и хранение ядерного оружия утеряло смысл в современных условиях.Личность самого С. Белковского и его труды российские политологи ставят под сомнение.

Хотя Ходорковский старался избегать открытой критики высшего руководства, он критиковал то, что называл «управляемой демократией» в России. Так, в интервью журналу Times он сказал: "Это сингапурская модель, этот термин сейчас люди понимают в России. В теории у вас свободная пресса, на практике у вас цензура. В теории у вас суды, на практике суды принимают решения, продиктованные сверху. В теории конституция гарантирует вам гражданские права, на практике вы неспособны добиться соблюдения некоторых из этих прав".

В 2002 году на средства компании был создан фонд «Открытая Россия». Заявленная цель фонда — «утверждение в обществе доверия к крупному российскому бизнесу, осознавшему свою социальную ответственность перед населением».

Комментариев пока нет... Будьте первым!

Оставить комментарий

Вы должны быть войти в Чтобы оставить комментарий.